Подземная Керчь: путешествия в потусторонний город

В. Хачатурян, «Терра Таврика»

Месторождения известняка- ракушечника служили прекрасным строительным материалом, начиная с античности. В результате образовались подземные выработки. Трудно представить себе, что под современной Керчью и в ее ближайших окрестностях, на глубине от нескольких до нескольких десятков метров расположены «города», по размерам не уступающие своему наземному двойнику. Здесь есть свои «улицы» и «переулки», «дворцы» и «хижины»… Все дома исторического центра Керчи вышли «из чрева» земли, поскольку были построены из камня, который добывался многими поколениями каменотесов.
Становится понятным, отчего похожее на слово «Керчь» сочетание звуков в древних тюркских наречиях означает — «по ту сторону». Потусторонний город! Обычно каменоломни именуют по названию ближайшего селения: Аджимушкайские, Багеровские, Булганакские, Старокарантинские. Наиболее известны Аджимушкайские каменоломни, вошедшие в военную историю как ярчайший образец силы человеческого духа. Здесь пять месяцев находились до 10 тысяч солдат и до 5 тысяч мирного населения. Все это время подземный гарнизон вел активные боевые действия. Большинство участников обороны погибли. С 1967 года здесь организован музей. Сильное впечатление производит, например, колодец глубиной более 14 метров, который был выдолблен в толще скалы штыками и саперными лопатками. Люди говорили, что одно ведро этой сладкой воды стоило одного ведра крови.
Исследованные ходы в Аджимушкайских каменоломнях – до 20 км, глубины до 30 метров. Старокарантинские каменоломни имеют протяженность до 40 км; в некоторых местах выработки велись в трех уровнях, залы достигают высоты 12 метров.
Оговорюсь сразу: путешествия по подземным выработкам требуют специальной подготовки, поскольку абсолютно темные, очень холодные, запутанные как клубок лабиринты большой протяженности таят немало трудностей — и физических, и психологических.
Что ждет за ближайшим поворотом? Луч фонаря вырывает из темноты пол, стены и потолок — аккуратно, будто под линеечку вырезанные в белом известняке. Трудно представить, что это все сделано вручную, гигантской пилой-ножовкой, молотом, зубилом и клиньями, без применения каких-либо электрических механизмов. Некондиционный камень сложен вдоль стены.
Старокарантинские каменоломни вошли в историю как место дислокации партизанских отрядов в гражданскую и Великую Отечественные войны. С тех пор здесь сохранилось не так уже много свидетельств партизанской войны, но то, что мы увидели, очень выразительно. Например, остатки печи, на которой готовили немудреную еду. Не по себе становится, когда представишь, что в эту, попросту говоря, нору, много месяцев были заперты несколько тысяч человек. Здесь, в замкнутом пространстве, в абсолютной темноте, в постоянной сырости, людям нужно было не только есть, спать, отправлять, извините, естественные надобности, но и вести боевые действия…
Об этом красноречиво напоминают остатки каменной баррикады, перегораживающей «улицу» этого жутковатого «города». Сохин обращает наше внимание амбразуру для стрельбы, оборудованную в баррикаде. Кажется, еще мгновение, и тишину разорвет пулеметная очередь… Рядом с баррикадой – размашистая надпись красным надпись: «Деремся за…». А вот еще одна, процарапанная, очевидно, штыком: «Тоня – партизанка». Какой ты была, Тоня? Чем прославилась?
Михаил Сохин – специалист в области спелестологии, науки о рукотворных подземных полостях, и может поведать сторонникам экстрим-туризма немало интересного.
Например, в районе улицы Театральной в Керчи имеется довольно большой фрагмент, около 900 метров, уникальной гидротехнической системы. Здесь можно увидеть водозаборную галерею, построенную в VI веке при византийском императоре Юстиниане. При строительстве этой галереи были использованы детали мраморных колонн, некогда украшавших античные постройки. В XVIII столетии турки расширили водозаборную сеть: устроили новый резервуар и дополнительные галереи. При этом одна из галерей стала пешеходной, а в ее стене появились ниши для светильников. Вероятнее всего, галерею использовали для тайного перехода между зданиями. По соседству имеются участки городского водопровода, построенные в 1850-е годы и в 20-30-е годы минувшего столетия. Если городские власти Керчи решат превратить этот уникальный комплекс в музей, он сможет составить серьезную конкуренцию знаменитой «Цистерне Юстиниана» в Стамбуле.
Отдельная тема – пантикапейские некрополи, гигантские «города мертвых» (известно более пяти тысяч склепов!), где находили свое вечное успокоение жители античного Боспора.
Боспоряне основательно готовились к переходу в царство Аида, поэтому склепы, их посмертные жилища, по качеству строительства не уступали домам живых, а многие и превосходили – по красоте росписей и убранству погребений. Во все времена живые не давали покоя мертвым, поскольку грабеж могил был хоть и рискованным, но весьма доходным занятием. Михаил Сохин продемонстрировал участникам конференции составленную им и его соратниками карту керченских склепов, объединенных грабительскими лазами. Одного взгляда на эту уникальную карту достаточно, чтобы воочию представить себе полное смертельных опасностей «путешествие» из одной могилы в другую, куда пускались «счастливчики» движимые жаждой наживы и легендарными сокровищами, многие из которых составили золотой фонд Эрмитажа и других великих музейных собраний мира.
Необычайно интересны подземные сооружения, имеющие отношение к фортификации. Рассказы о загадочных подземных ходах в крепостях заставляют разгораться глаза и стучать сердца не одного поколения авантюристов. К сожалению, легенды по большей части остаются легендами, но и без оных Керчь хранит истории похлеще самых закрученных сюжетов. Например, посетители пивного бара «Лагуна» наверное, даже не догадываются, что они расположились… на участке подземного хода, прорытого во времена генуэзцев! Водовод длиной около 4 км известен в крепости Ени-кале – памятнике турецкого владычества.
Подземные ходы – краса и гордость крепости Керчь. Они породили массу легенд и страшных историй — о колодцах-ловушках, многоэтажных подземельях, многокилометровых тоннелях… Их тут действительно великое множество; практически все сооружения, — батареи, капониры, казармы, пороховые погреба, — сообщаются друг с другом подземными переходами – потернами. Самый большой из них — 600-метровый тоннель, соединяющий форт «Тотлебен» с береговыми батареями.
Как и положено, подземные ходы загадочны и таинственны, но в то же время – имеют сугубо практическую функцию. Известно, что по причине отсутствия укрытий только в первый день обстрела Севастополя больше тысячи человек погибли совершенно бессмысленно. Поэтому строитель крепости генерал Тотлебен очень серьезно относился к прочности, надежности ходов сообщения: потерны давали возможность во время бомбардировки беспрепятственно перемещаться под землей большому количеству людей и тем самым потери уменьшались существенно.
Первая половина XX оставила свой след в укрепрайоне возле села Заветное, штабе 51-й армии на горе Митридат. Напоследок следует рассказать еще об одной особенности рукотворных подземелий — многочисленных надписях. Это и аккуратные маркшейдерские метки, и подсчеты кубо-саженей, и, конечно, многочисленные образцы творчества людей, побывавших тут по своей или чужой воле…  В Старокаратинских каменоломнях надписи менее выразительны, а в Акмонайских, где мне также удалось побывать, количество, сохранность и своеобразие этих памятников прошлого просто поражает. Их тут гигантское множество, сделанных недолговечным углем надписей, рисунков, и — даты, даты: 1854, 1913… Парусный корабль. Карикатурный портрет: «Агентъ Феодосiйскаго сыскного отделения». Таблица умножения. Каллиграфический почерк: «Прибылъ Е.М.Саенко в Акманай 20 июня 1913». Рассказывают, что здесь работали арестанты, что-то вроде дисбата Черноморского флота, отсюда и морские темы, и немудреные «философизмы»: «Господи! Избави меня отъ лукаваго и Акманайской скалы»…
«Сохранилось все так хорошо потому, что в каменоломнях всегда постоянная температура и влажность, — рассказывает энтузиаст Ак-Моная Владимир Кондратов. — К тому же в определенных местах мы проходим два своеобразных «шлюзовых барьера» — участки с особой энергетикой. Впечатление такое, будто воздух уплотняется, становится вязким. Поисковики говорят — “синий туман”: как будто пыль очень мелкая в воздухе висит и запах необычный».  
“Особую энергетику” подземелья ощутить мне не довелось. Но уже на пути в село я поднял на пыльном проселке монетку. А на ней — четкая чеканка: “3 копейки. 1913”.

Нажми, чтобы добавить комментарий

Добавить комментарий